Хождение по мукам. История одной семьи

Предисловие

Перед Вами, уважаемый читатель, фотография семьи, на которой, правда, по неизвестной причине отсутствует её глава. Эта фотография висела в общей раме в доме моих бабушки Агафьи Васильевны Анисимовой и матери Анастасии Семёновны Семёновой в дер. Варали Алнашского района с 1941 по 1999 год – 58 лет. Сейчас она хранится в моём архиве.
На фотографии запечатлены мои родственники по отцу. В центре – уроженка дер. Варали Анастасия Анисимовна Иванова (Анисимова), родная сестра моего дедушки Василия Анисимовича Анисимова – председателя колхоза «Пашазе» в 1930-х – начале 1940-х годов. На обратной стороне, к счастью, имеется запись: «Снимок сделан 16 марта 1941 года. На память от Ивановой Анастасии (38 лет). Мишке 15 лет, Маруське 9 лет, Володе 8 месяцев. Анисимову Василию».
О родственниках отца, особенно об Ивановых из дер. Мари-Возжай, мама мне ничего не рассказывала. Но Анастасию Анисимовну, её мужа Илью Андреевича и дочь Марию Ильиничну я видел в течение одного дня в декабре 1963 года, когда они приехали в нашу деревню из Сибири и переночевали у нас (Анастасия Анисимовна родилась в доме, где мы жили). Об этой встрече у меня (тогда школьника 6-го класса) остались хорошие воспоминания. Особенно мне понравилась тётя Маруся, симпатичная молодая (ей тогда было 32 года) дама, которая отнеслась ко мне очень доброжелательно, тепло беседовала со мной. Отец тёти Маруси в разговоры почти не вступал, он улёгся на кровать за занавеской и, как мне запомнилось, часто глубоко вздыхал. Анастасия Анисимовна практически не находилась в доме и поэтому не общалась со мной, она обходила в деревне своих родственников и прежних подруг. После отъезда Ивановых мама на мой вопрос ответила, что Илья Андреевич и его семья были в 1930-х годах раскулачены и поэтому оказались в Сибири. Я догадался, почему во время пребывания у нас он был в раздумье и часто тяжело вздыхал.
Летом 2008 года от племянника Анастасии Анисимовны, сына её младшей сестры Анны – Валентина Фёдоровича Чермакова, проживающего в дер. Большая Ерыкса Граховского района, мне стало известно, что из лиц, запечатлённых на фотографии, сейчас жива только Маруська (Мария Ильинична). Валентин Фёдорович сообщил мне её адрес: село Ермаковское Красноярского края. В августе 2008 года я написал письмо тёте Марусе, приложил к письму копию вышеупомянутой фотографии, напомнил ей о встрече в далёком 1963 году. Она ответила, завязалась переписка. В первом письме тётя Маруся подтвердила, что на присланной мной фотокопии запечатлены она, её мама и братья в период проживания в селе Ужур Красноярского края. Затем я с женой Светланой Алексеевной посетил Марию Ильиничну в селе Ермаковском 18-19 июля 2009, 16-18 июля 2010 и 27-30 июня 2011 года. Для поездки туда пришлось из Москвы до Красноярска лететь самолётом 4,5 часа, затем из краевого центра до села – добираться рейсовым автобусом в течение 9,5 часа. Следование на автобусе, признаюсь, особенно утомительно.
В переписке и во время встреч тётя Маруся по моим настойчивым просьбам рассказала историю своей семьи, её рассказы потрясли меня. Они побудили меня посетить в марте 2011 года в Ижевске Центральный государственный архив Удмуртской Республики (ЦГА УР), где удалось изучить документы о раскулачивании её родителей. Затем в ноябре 2011 года я интервьюировал долгожительницу дер. Мари-Возжай бабушку Нату — Наталью Иосифовну Искакову (Ишкулатову), которая родилась 10 июня 1915 года, а в декабре того же года – учителя истории Леонида Васильевича Шабалина. Собранные таким образом сведения я хотел бы поведать читателю.
Итак, всё, о чём пойдёт рассказ, было на самом деле.

1. Детство Анастасии без отца. Раннее вдовство

Анастасия Анисимовна была в семье вторым после Василия ребёнком, родилась 19 декабря 1902 года. Ей, Василию и двум их младшим сёстрам Анне и Евдокии выпало тяжёлое детство. Они рано остались без отца Андреева Анисима Андреевича, которого во время охоты односельчанин смертельно ранил, выстрелив в него по ошибке (отец не дожил до 30 лет). Детей поднимала на ноги молодая вдова Андреева (Васильева) Мария Васильевна. Все детишки были приобщены к крестьянскому труду, едва научившись ходить. Их мать во время летних полевых работ ещё до восхода солнца укладывала всех (ещё спящих) на тележку и вывозила в поле, детишки, как могли, в течение всего дня помогали матери. Анастасия и её сёстры были безграмотными, так как не имели возможности посещать школу.
В детстве Анастасия была очень робкой и стеснительной. Когда мама посылала её с поручением к жившему по соседству дяде Антону Васильевичу, она приходила в его дом и стояла в молчании до тех пор, пока её не спрашивали о причине её появления.
В начале 1919 года Анастасия вышла замуж за молодого односельчанина (к сожалению, его биографические данные установить не удалось). Их совместная жизнь продлилась всего 1,5-2 месяца. Весной того же года, когда в районе деревни шли бои между красными и белыми, муж Анастасии вместе с другими местными мужчинами скрывался в близлежащих лесах. Но он был убит при невыясненных обстоятельствах. Анастасия нашла его мёртвым за околицей. Таким образом, в возрасте 17 лет Анастасия лишилась мужа и оставалась вдовой около трёх лет. В этот период она была вынуждена жить в одном доме с матерью и братом Василием, который в 1918 году обзавёлся семьёй. Можно представить, какие душевные муки перенесла совсем ещё юная девушка.

2. Детство и юность Ильи. Его служба в Красной Армии и пребывание в аду польского плена

В 1922 году к Анастасии посватался молодой человек из Мари-Возжая Илья Андреевич Иванов.
Илья вырос в многодетной крестьянской семье. Его отец Андрей Япаевич Иванов был крепким хозяйственником, занимался наряду с земледелием и торговлей. От первой жены у него были сыновья Спиридон, а также Еремей (учился в Москве) и Степан. От второй жены родилось пятеро детей: дочери Чопи (Софья) и Лукерья, сыновья Илья, Николай и Иван. Андрей построил в Мари-Возжае для многодетной семьи добротный дом-шестистенок. Старшему сыну Спиридону после его женитьбы он соорудил отдельный дом-пятистенок под железной кровлей. Андрей хотел, чтобы у каждого из детей был отдельный дом. Однако в 1909 году он умер. Его хозяйственные дела продолжили сыновья Спиридон и Степан, который остался жить в отцовском доме. Они успешно занимались крестьянским трудом и продолжали вести торговлю, поставляя пушнину в Германию. Часто ездили на Нижегородскую ярмарку, получили купеческие права.
У Спиридона была многочисленная семья: с 1900 по 1916 год у него и жены Марфы родилось семеро детей: три сына и четыре дочери, старшим сыном был Павел, родившийся в 1903 году. Степан привёз невесту из дер. Быргында (ныне Каракулинский район Удмуртии), у них в 1919 году родился сын, наречённый также Павлом. Спиридон и Степан опекали своих братьев и сестёр. Род Ивановых жил в достатке. Николай и Иван учились в Казани. Лукерья выучилась на учительницу начальной школы и в первой половине 1920-х гг. вышла замуж в дер. Варали за Капитона Ермолаевича Ермолаева, ставшего после Гражданской войны сельским активистом.
Илья, родившийся 2 августа 1900 года, учился в сельской школе только три года. В возрасте 10 лет ему пришлось заняться крестьянским трудом, так как в хозяйстве после смерти отца требовались рабочие руки. Кроме того, Спиридон и Степан нередко брали его кучером для поездок в Нижний Новгород, где старшие братья любили после торговых дел покутить, заглядывали в дом с красным фонарём.
Осенью 1917 года Спиридон и Степан в Нижнем подписали контракт о поставке в Германию крупной партии пушнины (они увезли груз на двух подводах). Но вскоре в России разразилась Октябрьская революция, и дело братьев лопнуло. Спиридон вернулся в Мари-Возжай пешком, с горя запил. А Степан долго не появлялся в деревне. Обеспокоенная жена Степана вместе со своим отцом решила поехать в Нижний Новгород на поиски мужа. Взяла с собой Илью, знавшего в городе места, которые посещали старшие братья. Общими усилиями нашли Степана в городе и привезли в деревню, где он и Спиридон продолжали пить.
В 1919 году Илья был взят в Красную Армию, провоевал полгода. В армии тяжело заболел и был комиссован. В июне 1920 года во время войны Советской России с Польшей Илья вновь был призван в Красную Армию. Участвовал в наступлении на Варшаву, которое закончилось для РСФСР полным разгромом. Согласно документальным публикациям о судьбе советских военнопленных в той войне Юрия Васильевича Иванова («Военно-исторический журнал», 1993, № 12; 1995, № 5), осенью 1920 года в польский плен попали порядка 120-130 тыс. красноармейцев. В их числе оказался и Илья. Пока не удалось выяснить, в каком из сети концлагерей на тогдашней польской территории (в Белостоке, Бресте, Вадовице, Лукове, Стшалково, Тухоле) томился Илья. Но нет сомнения, что условия содержания военнопленных были мучительными. В отчёте занимавшейся пленными т.н. Русско-украинской делегации отмечалось, что «военнопленные в Польше рассматривались не как безоружные солдаты противника, а как бесправные рабы. Жили военнопленные в построенных германцами старых деревянных бараках. Пища выдавалась негодная для потребления и ниже всякого прожиточного минимума. При попадании в плен с военнопленных снимали всё годное к носке обмундирование, и военнопленный оставался очень часто в одном лишь нижнем белье, в каком и жил за лагерной проволокой». В лагерях систематически практиковались избиения, издевательства и жестокие наказания. Особо тяжёлыми условиями и жестокостью обращения отличались концлагеря в Стшалково (около Познани) и Тухоле (около Быдгощи, на севере Польши). Представитель польского Красного Креста Наталья Крейц-Вележиньская, посетившая в декабре 1920 года концлагерь в Тухоле, пришла в ужас от условий содержания пленных красноармейцев. В её докладе о посещении объекта, в частности, отмечалось: «… лагерь в Тухоле – это землянки, в которые входят по ступенькам, идущим вниз. По обе стороны – нары, где пленные спят. Отсутствуют сенники, солома, одеяло. Нет тепла из-за нерегулярной поставки топлива. Трагичнее всего условия вновь прибывших: их перевозят в неотапливаемых вагонах, без соответствующей одежды, люди холодные, голодные и уставшие…После такого путешествия многих отправляют в госпиталь, а более слабые умирают».
Выжить в таких условиях было крайне сложно. Пребывание в холодную погоду в нетопленых бараках, голод, отсутствие необходимого медицинского обслуживания, а также одежды и обуви – всё это вызывало различные эпидемии и болезни с высоким процентом смертности, особенно зимой 1920-1921 гг. По подсчётам Ю.В. Иванова, в польском плену в лагерях умерли порядка 50-60 тыс. человек. В Варшаве в настоящее время не отрицают факт массовой гибели российских пленных в лагерях, но польские исследователи утверждают, что число жертв составило примерно 18-20 тысяч. Расхождение данных значительно. Но если даже принять польскую версию, то 20 тыс. человеческих жизней – это тоже громадная цифра.
В хранящейся в ЦГА УР автобиографии И.А.Иванов отметил, что в польском плену он отбыл один год, перенёс там «и холод, и голод, и всевозможные телесные наказания». Илья Андреевич спустя годы рассказал членам семьи, что польские охранники были вреднее немцев. Они упивались своей властью и вседозволенностью, подвергая пленных мучениям. Илью вместе с другими пленными заставляли грузить, перевозить и выгружать известь, в результате у него сильно ослабло зрение. За случайный проступок (нечаянно разбил оконное стекло) Илья был жестоко избит польскими охранниками, на его спине и ягодицах на всю жизнь остались глубокие рубцы.
К счастью, И.А.Иванов оказался среди выживших в этом аду пленных. В 1921 году поляки вернули его в РСФСР. После этого он служил в Слуцком районном продовольственном комитете, был ездовым орудийным в 8-м лёгком гаубичном артиллерийском дивизионе. В 1922 году после демобилизации из Красной Армии вернулся на родину, где узнал о кончине Спиридона (в 1921 году), а также Степана.

3. Короткий спокойный промежуток в жизни молодой семьи Ивановых

После возвращения в Мари-Возжай из армии Илья вскоре по совету сестры Лукерьи женился на Анастасии Анисимовой (жилища Капитона Ермолаева и Василия Анисимова в Варалях были по соседству). Молодожёны стали жить в доме-шестистенке Степана, так как у них не было своего хозяйства. Илья, как в последующем Анастасия призналась со смехом своей дочери Марусе, «пришёл свататься в чужих штанах». Тем самым она дала понять, что выходила замуж не за зажиточного крестьянина. Вскоре вдова Степана вернулась в Быргынду в семью своего отца, забрав при этом из хозяйства покойного мужа лошадь и корову. Став владельцами дома отца, Илья вместе с Анастасией развернул активную хозяйственную деятельность. Они вырастили пару телят, на вырученные деньги купили коня. Илья завёл веялку. В 1923 и 1926 годах, когда у молодых появились детишки (Надежда и Михаил), они в течение ряда лет использовали в хозяйстве в качестве помощницы для Анастасии односельчанку Анну Искакову (отчество не выявлено). Как рассказала мне долгожительница бабушка Ната, во всей деревне только у Анастасии была швейная машинка.

4. Хождение Ильи и Анастасии по мукам в родном Мари-Возжае после раскулачивания

В 1927 году умерла первая дочь Ильи и Анастасии Надежда. Очередная крупная беда обрушилась на них, когда Центральный исполнительный комитет и Совет народных комиссаров СССР 1 февраля 1930 года приняли постановление, ставшее основой для начала наступления на кулачество. Не прошло и недели, как решением местных властей дер. Мари-Возжай 6 февраля Ивановы были раскулачены и лишены гражданских прав. Ночью пришли милиционеры, выгнали из дома Илью, Анастасию, а также сыновей Мишу (1926 года рождения) и Валентина (1928 года рождения). Хозяйство и дом были разграблены, вещи поделены между организаторами раскулачивания. Данные о проведении описи имущества Ивановых в архиве отсутствуют.
Одновременно был раскулачен племянник Ильи Павел Спиридонович, дом которого после разграбления был отдан под сельсовет, позднее использовался в качестве школы. У Павла Спиридоновича и его жены Марфы в тот момент было двое детей: трёхлетняя дочь Антонида и грудной ребёнок Михаил. Когда организаторы раскулачивания вывозили со двора на повозках все пожитки молодожёнов, Марфа, державшая на руках крошечного сына, была настолько шокирована творившимся произволом, что в сердцах с криком: «Забирайте и его!» бросила ребёнка в снег вслед удалявшимся милиционерам и сельским активистам.
В раскулачивании семей Ильи Андреевича и Павла Спиридоновича приняли активное участие Александр Алексеевич Атнашов (сын Алексея Атнашова и Чопи – родной сестры Ильи Андреевича) и председатель Мари-Возжайского сельсовета Дмитрий Николаевич Шамин. Судя по рассказам тёти Маруси и Натальи Иосифовны Искаковой, Александр Атнашов и другие «борцы с кулаками» любили разъезжать по деревне на конной повозке с колокольчиком с ружьями и винтовками, наводя страх на местных жителей. Трудно понять мотивы враждебного отношения Александра к своему дяде и двоюродному брату. Скорее всего, он питал зависть к ним как к обеспеченным людям. Сам он после Гражданской войны остался без отца. Алексей (Очий) Фёдорович Атнашов был туг на ухо. Весной 1919 года колчаковцы, занявшие дер. Мари-Возжай, во время допроса задали ему вопрос: «Ты – коммунист?». Он не расслышал и не понял вопроса, но ответил утвердительно. Белые в результате расстреляли его в соседней дер. Архангельское, где находился их штаб.
Репрессированные семьи Ильи Андреевича и Павла Спиридоновича (всего 8 человек) нашли временное пристанище в хозяйстве двух незрячих односельчанок – Анастасии Асабаевой и её дочери Уямбей Шамраевны. Из-за лишений и голода вскоре умер сын Павла Михаил. Илья подал в Граховский райисполком жалобу о том, что он причислен к группе кулаков несправедливо. Его жалоба была рассмотрена в начале августа 1930 года. Райисполком констатировал, что Иванов И.А. раскулачен как сын бывшего (до революции) торговца пушниной с капиталом 25 тыс. рублей. В 1925-1928 гг. держал батраков без договора, систематически применял в сельском хозяйстве наёмный труд, а сам не трудился. Постановили: в ходатайстве Иванову отказать и жалобу оставить без удовлетворения. Добавим, что в разряд кулаков был причислен брат Ильи Николай, который после этого счёл за благо уехать в Москву к сводному брату Еремею. Скрылся из деревни и брат Ильи Иван, он объявился только спустя много лет в г. Красноуральск Свердловской области.
А Илья, чтобы содержать семью, весной 1930 года взял в деревне Мари-Возжай в аренду землю на двух едоков, посеял яровой клин на площади 1 га. Урожай выдался невысоким, в результате он не смог выполнить предъявленный ему властями план хлебосдачи. Сразу последовало наказание: постановлением Граховского народного суда от 19 марта 1931 года Иванов И.А. был приговорён к содержанию под стражей на 2 года. Он провёл этот срок в Алатырской строительной исправительно-трудовой колонии Чувашской АССР. Был освобождён 9 марта 1933 года, как отмечено в удостоверении, «на основании отбывания меры социальной защиты».
В период нахождения мужа в заключении Анастасию с детьми оставалась в Мари- Возжае без средств к существованию, так как она тоже была причислена к кулакам и лишена избирательных прав. В колхозе ей работать запретили. Анастасии пришлось с малолетними мальчиками ходить по соседним деревням, просить милостыню. Как мне написала в письме тётя Маруся, она «ходила из деревни в деревню, побиралась, Миша за подол держался, Валентин был на её руках, а я была ещё в её животе». 15 июня 1931 года Анастасия оставила пятилетнего Мишу и трёхлетнего Валентина в доме двух тётушек, решила просить милостыню одна. В соседней деревне у неё начались схватки, она зашла в чужую баню, без какой-либо посторонней помощи родила дочку (позднее нарекли её Марией). После родов Анастасия завязала новорожденной пуповину, обмыла ребёнка в протекавшей вблизи речушке, искупалась сама. Затем завернула новорожденную в подол платья и пошла дальше за подаяниями.
В марте 1933 года Илья вернулся в Мари-Возжай из заключения. Он предпринял все возможные усилия для того, чтобы власти исключили его из разряда кулаков и восстановили в избирательных правах. Для содержания семьи выполнял любые разовые работы. Согласно составленной в правлении маривозжайского колхоза «У корно» 7 июня 1935 года справке, И.А.Иванов с июня 1934 года в колхозе участвовал в строительстве вешняков для плотины, сооружении амбаров для хранения зерна в качестве плотника, в уборке гороха, клевера и сена — копнителем. В справке отмечалось, что во время работ он «проявил полнейшую свою преданность» колхозному строительству, со стороны правления к нему никаких замечаний не было. Документ, правда, был подписан только помощником счетовода А.Германовым, председатель колхоза не заверил его. В октябре 1934 года в колхозе «Мари» (дер. Большая Ерыкса Маривозжайского сельсовета) И.А.Иванов занимался переустройством церкви (Никольской церкви, действовавшей с 1912 года. — Примечание Б.С.) в колхозный клуб (это подтверждено справкой правления колхоза, заверенной 6 июня 1935 года председателем А.Чермаковым и счетоводом М.Чермаковым).
Во второй половине 1935 года И.А.Иванов обратился с письменным ходатайством в ЦИК УАССР (судя по его содержанию, Илья Андреевич писал грамотно и логично, хорошо владел русским языком). В своём заявлении, подписанном 22 октября 1935 года, он отметил, что длительное пребывание в группе кулаков и лишенцев (то есть лиц, лишённых избирательных прав и голоса) не позволяет ему дать достойное воспитание трём малолетним детям, самому старшему из которых 8 лет. Приходится заботиться лишь о том, как бы кормить и одеть их. И.А.Иванов подробно обосновал своё желание стать «полноценным гражданином»:
— сослался на принятые правительственные постановления, которые позволяли восстановить в правах некоторых кулаков и лишенцев при условии, если они «занимаются общественно полезным трудом» и административные органы не фиксируют с их стороны никаких действий, наносящих вред коллективизации и всем мероприятиям советской власти в целом;
— высказал мнение, что он «вполне достаточно себя показал и доказал полнейшую свою лояльность»;
— не удержался от констатации, что «некоторые признаки, отнесённые ко мне во время раскулачивания, не совсем правильны». В частности, упомянул ссылки организаторов раскулачивания на то, что «систематически применял в хозяйстве наёмный труд без участия самого». Добавил, что «этого совершенно не было и никогда без моего участия в хозяйстве ничего не делалось». Признал правильным указание организаторов раскулачивания на то, что он был «сыном бывшего торговца». Но при этом подчеркнул, что «от отца остался всего девяти лет, ибо он помер в 1909 году. Так что я сам лично никогда в жизни ничем не торговал, а поэтому мне кажется, что за признаки отца, вдобавок умершего четверть века тому назад, я не должен быть лишенцем»;
— просил обратить внимание на данную ему в деревне характеристику и на службу в рядах Красной Армии во время Гражданской войны.
В заявлении Илья Андреевич делал акцент на том, что «в крайнем случае, если ЦИК УАССР не найдёт нужным восстановить меня в правах, тогда я не знаю, как с детьми быть и куда их деть, ибо я уже их содержать не могу ввиду моих мизерных заработков».
Завершил он ходатайство просьбой: «вникнув в это дело глубже, учтите все мои обстоятельства и решайте судьбу моих детей и мою судьбу, тем более что в лишенцах я нахожусь уже 5 лет и 8 месяцев и без никаких замечаний».
К своему ходатайству И.А. Иванов приложил автобиографию, удостоверение об отбытии срока наказания в Алатырской ИТК, две упомянутые выше справки о работе в колхозах «У корно» и «Мари», а также характеристику. Последний документ был подписан 11 июля 1935 года односельчанами, назвавшими себя «лицами общественной организации дер. Мари-Возжай». В характеристике указывалось, что Иванов И.А. за время своего пребывания с 6 февраля 1930 года в группе кулаков-лишенцев никаких антисоветских и антиколхозных действий не предпринимал, а, наоборот, проявил полнейшую свою преданность и лояльность советской власти. Порученные общественные и физические работы он выполнял аккуратно, добросовестно и активно: участвовал в уборке колхозного урожая, строительстве колхозного вешняка, зернохранилища, неполной средней школы в качестве плотника. Эту характеристику заверили члены Маривозжайского сельсовета Халитов и Бельский, а также Коновалов (скорее всего, Николай Менделеевич, который, как и Илья Андреевич, был умелым плотником. – Примечание Б.С.) и другие.
Ходатайство И.А.Иванова было рассмотрено в аппарате ЦИК УАССР оперативно. 31 октября 1935 года приёмная ЦИК направила его заявление в Исполком райсовета Граховского района с резолюцией: «На Ваше рассмотрение. В случае отклонения ходатайства весь материал необходимо направить в Приёмную ЦИК к 10 ноября с.г.».
Местные власти составили ответ только 19 ноября 1935 года. На совместном заседании актива правления колхоза и сельсовета дер. Мари-Возжай по сообщению председателя сельсовета Дмитрия Николаевича Шамина была утверждена другая характеристика Иванова И.А., в которой говорилось, что его отец был крупным торговцем пушниной и бакалейными товарами, постоянно имел трёх-четырёх батраков. Иванов И.А. после раскулачивания в 1930 году «государственные мероприятия не выполняет и общественных нагрузок не несёт». Постановили: ввиду «таких злостных причин» оставить Иванова И.А. в группе кулаков.
Документ местного актива, согласитесь, не выглядит убедительным. Весомых доказательств в обоснование раскулачивания И.А.Иванова в нём нет. Обвинения в его адрес по поводу «невыполнения государственных мероприятий и общественных нагрузок» не подкреплены конкретными данными, да и сформулированы они некорректно и расплывчато. Инициаторы раскулачивания И.А.Иванова, очевидно, спасали честь мундира и своё положение местной правящей элиты, понимая, что в случае признания ими ошибочности своих действий по раскулачиванию в 1930 году им пришлось бы нести ответственность, возможно, и судебную, за допущенный «перегиб».
Президиум ЦИК УАССР 5 декабря 1935 года рассмотрел ходатайство гражданина дер. Мари-Возжай Иванова И.А.о восстановлении в избирательных правах. Президиум, изучив все материалы, в том числе представленные Ильей Андреевичем, постановил восстановить гражданина Иванова И.А. в избирательных правах. При этом было учтено, что признаки, по которым он был отнесён к группе кулаков (до 1909 года, то есть до революции, его отец Иванов Андрей занимался торговлей бакалейными товарами, эксплуатировал чужой труд, держал постоянно до трёх-четырёх батраков), относились к его отцу и дореволюционному периоду.
Казалось бы, справедливость восторжествовала. Но в реальной жизни получилось иначе. Обращает на себя внимание, что выписка из протокола заседания Президиума ЦИК от 5 декабря 1935 года по делу Иванова И.А.хранится в ЦГА УР в двух экземплярах, то есть Илья её так и не получил. Результатом рассмотрения своего ходатайства в Ижевске он, видимо, уже не интересовался. Такое его поведение объяснимо, так как после заседания Маривозжайского актива 19 ноября 1935 года его члены усилили давление на Илью, Анастасию и детей. Они по-прежнему были лишены всех прав, их не называли по имени, обращались к ним исключительно по кличке «кулак». Из-за лишений в эти дни умер сын Валентин. Перед Анастасией и Ильёй остро стояла проблема, как прокормить и поднять на ноги оставшихся двоих детей, вырастить их нормальными гражданами со здоровой психикой, без комплексов. В такой тяжелейшей ситуации они решили уехать с детьми из Мари-Возжая куда глаза глядят.
Имеено по этой причине, на мой взгляд, в справке МВД Удмуртской Республики от 20 мая 1996 года говорится об отсутствии в архиве ведомства сведений о выселении (властями. – Примечание Б.С.) семьи Иванова И.А. за пределы Удмуртии.

5. Вынужденное расставание семьи Ивановых с родными местами. Оседание в сибирском Ужуре. Борьба за выживание на новом месте

Итак, в конце 1935 года семья Ивановых из Мари-Возжая отправилась на ближайшую железнодорожную станцию Кизнер. Там Илья и Анастасия нанялись на разовую работу, получили за неё деньги и купили билет до следующей станции в сторону Сибири. Так, подрабатывая в дороге от станции к станции, переселенцы добрались до города Ачинск, где повернули на юг в сторону города Абакан. Населённый пункт Ужур Красноярского края (тогда он состоял из двух частей – станции и села) стал конечной точкой этой одиссеи.
Ужур расположен в 339 км к юго-западу от Красноярска, в лесостепной зоне на реках Ужурка и Чернавка между Солюнским кряжем и западными отрогами Кузнецкого Алатау. Там постоянно дует ветер «хакас», из-за которого окна, подоконники и столы покрываются мелкой чёрной пылью. В этой части Сибири (шести нынешних районах юга Красноярского края – Ужурском, Шарыповском, Орджоникидзевском, Ширинском, Боградском и части Усть-Абаканского) в начале 1920-х годов был 2-й боевой район. Начальник 2-го боерайона Аркадий Петрович Голиков (позднее известный советский детский писатель А.П.Гайдар) в 1922 году командовал бойцами Красной Армии в борьбе против крупной банды местного жителя Соловьёва, которая совершала налёты на золотые прииски, держала в страхе жителей округи. Первые кадры известного советского фильма «Конец императора тайги» начинаются в Ужуре с фразы молодого красного командира (А.П.Голикова): «Приехал в Ужур – ни те «здрасьте», ни «бонжур».
В Ужуре Илья и Анастасия устроились на работу в местном колхозе им. С.М.Кирова, который выращивал пшеницу, овёс, ячмень, картофель, разводил крупный рогатый скот, свиней, тонкорунных овец. В том же хозяйстве община китайцев выращивала в парниках овощи. Илья стал работать плотником в местном органе потребительского союза, Анастасию взяли в колхоз дояркой.
Первоначально наши переселенцы жили в бане, которую предоставила одна местная сердобольная семья. Затем Илья на косогоре построил землянку длиной 10 шагов и шириной 5 шагов. Задняя её стена была целиком земляной, две боковые стены были частично земляные, частично деревянные. Фасад был деревянным, на нём была входная дверь и единственное в землянке окно. Крыша была сложена из жердей, покрытых сверху землёй. Внутри была глинобитная печка, минимум мебели. Из таких землянок состояла целая улица, на ней жили в основном цыгане, приехавшие в Ужур ранее Ивановых. В Ужуре, расположенном в лесостепной зоне, было трудно достать стройматериалы. Поэтому многие дома не имели кровлю, при строительстве дома возводили стены, клали потолок и покрывали его землёй. Материалов для стропил и кровли не хватало.
В Ужуре Анастасия и Илья разговаривали между собой и с детьми только по-русски, поэтому через какое-то время Миша и Маруся утратили навыки разговора на марийском языке. В 1940 году родился Володя. Всего Анастасия в 1923-1940 гг. родила девять детей, но выжили только трое.

6. Лишения и потери семьи Ивановых в года Великой Отечественной войны

Семья Ивановых

Семья Ивановых в 1939 году.
Сидят в первом ряду слева направо: Илья Андреевич, Анастасия Анисимовна, Николай Андреевич.
Стоят во втором ряду слева направо: Михаил, Маруся.

Перед Великой Отечественной войной (ВОВ) в Ужур приехал брат Ильи Николай, с которым не было связи с периода раскулачивания. В самом начале ВОВ Илья и Николай были мобилизованы в армию и отправлены на фронт. Николай написал Анастасии письмо, в котором сообщил о направлении на передовую, обещал прислать свой новый адрес позже. Но больше писем от него не было. Пришло лишь извещение о том, что он пропал без вести.
Кстати, от Л.В. Шабалина мне стало известно, что на фронте ВОВ воевал и раскулаченный Павел Спиридонович Иванов. По архивным материалам, а также книге воспоминаний М.А. Лямина (Четыре года в шинелях. Повесть о родной дивизии. – Ижевск: Удмуртия, 1970.) удалось выяснить его боевой путь. П.С. Иванов был мобилизован в Красную Армию летом 1941 года и служил в 357-й стрелковой дивизии, которая была сформирована в августе-ноябре того же года на станции Шолья Камбарского района Удмуртии из добровольцев. На момент формирования в дивизии насчитывалось 11 447 человек.
Боевое крещение бойцы 357-й дивизии в составе 39-й армии получили 19 января 1942 года на Калининском фронте. Для развития декабрьского (1941 года) контрнаступления под Москвой войскам фронта была поставлена задача продолжать удар в направлении Ржев, Сычёвка, Вязьма. Основные действия фронта в январе 1942 года происходили в полосах 39-й и 29-й армий, которые вместе с 11-м кавалерийским корпусом составили главную группировку фронта и вели наиболее напряжённую борьбу с противником. Как писал М.А. Лямин, в дни боёв в январе стоял лютый 40-градусный мороз, на лету замерзали птицы. А обстановку во время первого наступления 357-й дивизии на Сычёвку он описал следующим образом: «А на переднем крае земля смешалась с небом. В воздухе кружились десятки немецких самолётов, сбрасывая на расположение наших частей чёрные свистящие болванки смерти. Из-за околиц деревень выползли неуклюжие танки. Захлёбывались пулемёты. Будто вся огневая мощь фашистской Германии оказалась стянутой под Сычёвку».
В ходе операции под Сычёвкой 357-я дивизия попала в окружение. Но она продолжала упорно воевать, вскоре соединилась с войсками 29-й армии и в марте 1942 года организованно вышла из окружения (оттуда выбрались лишь около 3,5 тыс. человек – всё, что осталось от армии).
Среди павших в сражении оказался и П.С. Иванов. Согласно информации из Книги памяти Удмуртии, он «погиб 20 января 1942 года и похоронен в дер. Сычёвка Смоленской области». Более корректной мне представляется сводка безвозвратных потерь из Центрального архива МО РФ, в которой отмечено, что красноармеец телефонист П.С.Иванов «убит в бою под Сычёвкой Смоленской области 20 января, труп оставлен на поле боя противника». Павел Спиридонович погиб во второй день боёв. Как указано в книге М.А. Лямина, связисты 357-й дивизии не только обеспечивали связь между командными пунктами и передовыми позициями бойцов, но и непосредственно участвовали в боях с фашистами.
Вдова П.С. Иванова Марфа осталась в Мари-Возжае с дочками Антонидой, Зинаидой (1933 года рождения) и сыном Григорием (1938 года рождения). Григорий погиб в 10-летнем возрасте, упав с лошади во время ночного. Антонида уехала с семьёй в Йошкар-Олу. А Зинаида Павловна вышла замуж в Мари-Возжае за Александра Семёновича Искакова, родила и воспитала пятерых детей.

 

А Илья Андреевич по дороге на фронт добрался только до Томска, где тяжело заболел. Его вернули в Красноярск и направили трудиться на военном заводе. Он проработал там до 1943 года, вернулся в Ужур по состоянию здоровья: передвигался с трудом. Отец поправлялся медленно, долго. Когда оклемался, стал работать плотником в колхозе, изготавливал сани, телеги.
В начальные военные годы Анастасия была единственным кормильцем в семье: колхозницам давали по 600 граммов хлеба в день. Чтобы содержать семью, ей приходилось очень сильно трудиться. Перенесённые в жизни жестокие испытания закалили её характер, она научилась находить выход из трудных ситуаций. В личном хозяйстве она держала овец, свинью, двух коров (одну из них оформила на пропавшего без вести на фронте Николая Андреевича). Идти на такие хитрости вынуждала жизнь, тогда приходилось платить государству высокие налоги и деньгами, и натурой (маслом, молоком, шерстью). Наличие двух коров позволяло и налоги платить, и обеспечивать продуктами детей. По словам тёти Маруси, у Ивановых в Ужуре в годы войны не было проблем с хозяйственным мылом. Анастасия наладила контакт с сотрудниками районного отдела милиции в селе. Начальник отдела периодически оформлял ей командировки в Красноярск, где она встречалась с мужем. На военном заводе Илья, умевший разговаривать по-татарски, подружился с татарами, которые стали доставать ему каустическую соду. Анастасия, работавшая в коровнике, имела возможность брать домой мясо падёжной скотины и изготавливать из такого мяса и соды мыло. Мыла хватало и семье, и близким знакомым.
Анастасия на новом месте держалась смело, проявляла способность постоять за себя. Однажды в колхозной конторе один из её работников в присутствии других высказал предположение, что её муж и она были раскулачены. Анастасия в ярости схватила одной рукой лежавшие на столе ножницы, а другой – обидчика за грудки, прижала его к стене и пригрозила выпотрошить его внутренности. Напуганного мужика спасло только присутствие других работников, которые успокоили женщину и уладили конфликт.
В то же время Анастасия с готовностью оказывала содействие людям, оказавшимся в беде. Так, в начале 1944 года она протянула руку помощи калмыцкой семье, которая была доставлена в Ужур среди депортированных в Красноярский край калмыков. В Ужуре жертв депортации поселили в недостроенном клубе. Потом большую их часть развезли по колхозам, а в клубе остались три-четыре семьи. Они терпели суровые лишения в Ужуре, так как депортация для них оказалась неожиданной. Им не дали времени на сборы, не сообщили маршрут поездки. Ночью милиционеры загнали калмыков в грузовые машины и вывезли в Сибирь. Многие калмыки были одеты в лёгкую обувь. Одна пожилая калмычка, старшая дочь которой работала в колхозе трактористской, часто приходила к Анастасии и просила продукты питания. Как рассказала тётя Маруся, зайдя в дом Ивановых, эта калмычка начинала причитать на ломаном русском языке: «Ох! Йох! Йох! Йох! Сметана нет, чай нет, голова болит.» Как известно, калмыки, как и тибетцы, любят пить горячий чай со сметаной (или маслом) и солью, что согревает организм в холодную ветреную погоду. Анастасия по возможности помогала калмычке. Та в свою очередь вязала Ивановым чулки и варежки из их тонкорунной шерсти.
В Красноярске на площади Победы (около Мемориала Победы в Покровке) в начале нынешнего века установлен памятник репрессированным калмыкам.

Мемориальный памятник

На мемориальной плите жертвам сталинских репрессий 1943 – 1957 гг. выгравирован следующий стихотворный текст:
Я знал, что мой народ в лесах Сибири
Нашёл друзей и вновь душой окреп.
Средь лучших русских, средь щедрейших в мире,
Деливших с нами и судьбу, и хлеб…
Д. Кугультинов от калмыцкого народа
После прочтения этих мудрых слов калмыцкого поэта Давида Кугультинова, перенёсшего в течение многих лет ужасы лагерей НКВД, я вспомнил о моих родственниках Ивановых, которые поддержали калмыцкую семью в Сибири. Мне представляется, что они тоже бесспорно относятся к тем «лучшим русским», которых с благодарностью упомянул поэт.
Старший сын Анастасии и Ильи Михаил попал с родителями в Ужур в школьном возрасте. Как мне написала тётя Маруся, «отец наш всегда наказывал, чтобы мы никогда не говорили о том, что мы раскулаченные. Он так боялся, что кто-то узнает о нашем прошлом. Он боялся этого до самой смерти». Неудивительно поэтому, что в Центральном архиве министерства обороны России местом рождения Михаила указан Ужурский район Красноярского края, хотя в действительности он родился в дер. Мари-Возжай Удмуртии. Из этих же архивных данных видно, что он был членом Всесоюзного ленинского коммунистического союза молодёжи, то есть комсомольцем. В армию был мобилизован Ужурским райвоенкоматом в 1943 году.
Солдат Михаил Иванов на фронте. 25 ноября 1943 года.
Фотографию Михаил прислал моему отцу на память.

Представление о Михаиле как хорошем юноше даёт следующий факт. В 1943 году незадолго до отправки на фронт он выпросил у председателя колхоза заброшенный в поле амбар, разобрал его и из брёвен построил в селе дом. Правда, из-за нехватки стройматериалов дом получился без стропил и кровли. В новом доме сам сложил глинобитную печку, на которой могли спать Маруся и Володя. После этого глубокой осенью ушёл на войну.
В момент призыва Михаилу было всего лишь 17 лет. Служил в 33-й стрелковой дивизии пулемётчиком. Был, видимо, активным бойцом, так как за короткий период получил звание ефрейтора. Воевал на участке фронта, известном беспощадными кровопролитными сражениями с гитлеровскими оккупантами. Михаил погиб 24 июня 1944 года (после войны его односельчанин и однополчанин сообщил, что во время атаки немецкая пуля попала Михаилу в лоб). Похоронен на восточной окраине населённого пункта Новый путь Пушгорского района Калининской (ныне Тверской) области. По словам тёти Маруси, когда в село Ужур на имя Анастасии с фронта пришла похоронка о гибели сына, она упала без чувств, удар для неё был страшным.
После войны семья Ивановых продолжала жить в Ужуре. В 1947 году Анастасия, работавшая дояркой, заболела бруцеллёзом (инфекционная болезнь, поражающая нервную и сердечно-сосудистую системы, костно-суставной аппарат). Ей и её подругам делали уколы, причинявшие мучительные боли. После этой болезни Анастасия стала работать телятницей.

7. Переезд в село Ермаковское. Обустройство на новом месте. Вечное упокоение Ильи и Анастасии

В марте 1949 года семья Ивановых по совету соседки решила переехать в село Ермаковское Красноярского края. Это село расположено рядом с селом Шушенское, где в конце Х1Х века отбывал ссылку В.И.Ульянов (Ленин). По сравнению с Ужуром в Ермаковском климат лучше, земля плодороднее. Как написала мне в письме тётя Маруся, там «растёт всё, в том числе овощи и ряд фруктовых деревьев. Только сажай, не ленись. В лесу растут ягоды и грибы». Кроме того, посредством переезда в Ермаковское Анастасия решила «завязать» с колхозом, которому отдала много сил и здоровья. Но уехать из Ужура оказалась не так-то просто. Председатель колхоза, узнав о предстоящем отъезде Ивановых, позвонил в милицию и попросил остановить их. К счастью, в отделе милиции работали хорошие знакомые Анастасии. Начальник милиции, выяснив у председателя, что за Ивановыми в колхозе долги не числятся, сообщил председателю об отсутствии правовых препятствий для их отъезда из колхоза.
В Ермаковском Ивановым опять пришлось налаживать жизнь с чистого листа. Первоначально они купили на косогоре землянку, которая по площади была чуть меньше ужурской. В землянке жили до 1953 года. Затем отец купил у женщины, работавшей в Ермаковском деревообрабатывающем комбинате, незавершённый дом из толстых горбылей. Докупил горбыли и завершил строительство на окраине села на улице Ванеева. Дом получился тёплым, но зимой на стенах образовывалась водяная плёнка, на них ничего нельзя было повесить. Так помучались несколько лет. Выйти из этой ситуации помог случай. Лесной объездчик пригласил Илью как хорошего плотника на строительство своего дома. Позднее он разрешил Ивановым заготовить стройматериалы непосредственно на улице Ванеева, где росли сосны. Наконец, Илья построил настоящий деревянный дом, в котором тётя Маруся живёт поныне. Дом, правда, скромный, четырёхстенный.

Дом Ивановых в с. Ермаковское

В Ермаковском Илья работал плотником в сельхозтехнике до выхода на пенсию в 1960 году. Анастасия не устроилась на постоянную работу. Со своей подругой одно время пилила дрова и выполняла другие разовые работы по найму. В селе Ермаковском Ивановы по крестьянской привычке продолжали держать личное приусадебное хозяйство, у них был хороший огород. В целом они жили в достатке. Илья Андреевич любил читать художественную литературу. Тётя Маруся поведала, что отец в свободное время часто читал маме вслух повести и романы.
Анастасия из Ермаковского ездила несколько раз в Удмуртию. А Илья отказывался ехать на родину в гости. И только однажды в декабре 1963 года его уговорили совершить поездку на родину, поехали Анастасия, Илья, его брат Иван и Маруся. Были в деревнях Большая Ерыкса, Варали и Мари-Возжай. В Мари-Возжае, когда подошли к дому-шестистенку, тётя Маруся попросила отца поглядеть на дом. А её отец зажмурил глаза, отвёл взгляд. Ему было больно и обидно за допущенную по отношению к нему несправедливость. К слову сказать, этот дом-шестистенок стоит до сих пор, в одном из его отсеков сельчане образовали Музей боевой и трудовой славы дер. Мари-Возжай.

Дом-шестистенок в д. Мари Возжай.Этому дому более ста лет

В ермаковский период жизни огорчения Анастасии и Илье доставляла неудачная женитьба младшего сына Володи. Родившийся в Ужуре в 1940 году Володя окончил в Ермаковском 8-летнюю школу. Был честным, трудолюбивым, весёлым и добрым юношей. Людям, интересовавшимся его национальностью, в шутку отвечал: «Мама и папа – марийцы, а я – сибиряк». Работал учеником кузнеца в кузнице села, затем выучился на шофёра. В ракетных войсках СССР служил три года, был электромехаником. В армии получил высокую дозу облучения. После службы в армии Володя жил в Норильске у тёти Маруси, первоначально дружил со скромной доброй девушкой, работавшей в школе учительницей. Но их брачному союзу помешала смелая и хищная молодая женщина с ребёнком, сумевшая женить его на себе. Володя и его семья переехали жить сначала в Биробиджан (родной город жены), затем в Киргизию. Причём в обоих случаях он по настоянию жены просил у мамы деньги на приобретение собственного жилья. Анастасия и Илья отдали им все свои накопления — в общей сложности около 6 тыс. рублей (в 1960-1970 гг. это была очень большая сумма). По словам тёти Маруси, семейная жизнь Володи не сложилась. Он покончил с собой в апреле 1972 года.

Иванов Владимир Ильич

Анастасия, потерявшая мужа 17 января 1972 года, похоронила сына в Киргизии в апреле того же года. Вынеся в жизни тяжелейшие испытания, она не озлобилась на окружающих людей и мир, не ужесточилась. От неё исходила добрая аура. Пользовалась уважением своих соседей, знакомых. Прожила долгую жизнь. Была на ногах и в ясном уме до самой кончины. Умерла 21 мая 1996 года на 94-м году жизни на руках дочери Маруси. В последние годы жизни очень боялась, что участок рядом с могилой Ильи будет занят. Но этого не произошло. Она покоится рядом со своим суженым Ильёй.

Над вечным покоем

8. Краткое описание жизни Маруси (Марии Ильиничны)

После рождения в бане Маруся до четырёхлетнего возраста росла в Мари-Возжае в тяжелейших условиях в доме двух незрячих женщин. Родители были постоянно заняты поисками элементарных средств к существованию. Незадолго до отъезда с родителями в Сибирь Маруся помогала упомянутым женщинам выходить в деревню, была поводырём.
Эти женщины просили Анастасию Анисимовну оставить Марусю в деревне на их иждивении, но мама, конечно, не согласилась.
В Ужуре Маруся пошла в школу в 1938 году, но смогла получить только начальное образование. После окончания 4-го класса в 1942 году Маруся в школу не ходила, нянчила младшего брата Володю. Когда в мае 1943 года отец вернулся из Красноярска домой, он был практически нетрудоспособным и не получал продовольственного пайка. Поэтому Маруся с июня того же года в возрасте 12 лет пошла на работу в колхоз для того, чтобы увеличившаяся семья смогла выжить (во время войны детям, трудившимся в колхозе на полевых работах, давали по 300 граммов хлеба в день). Её направили в тепличное овощное хозяйство, назначили водовозом. Для малолетней девочки труд был тяжёлым. Черпак для наполнения бочки водой был для неё неподъёмным даже пустым. С учётом этого ей изготовили маленькое ведро. Водовозом Маруся проработала четыре года, в том числе весь период войны. По её воспоминаниям, овощным хозяйством в те годы руководил китаец Ван Фу, местные жители его звали дядей Ваней. В последующем в пожилом возрасте он был туг на ухо, погиб трагически – был сбит автомашиной.
В 1947 году 16-летняя Маруся заменила в ужурском колхозе заболевшую маму в качестве доярки. Маруся, по её словам, между дойками коров утром, днём и вечером трудилась в поле, вязала снопы за конными жатками-лобогрейками, работала на сушилке.
После переезда семьи в Ермаковское Маруся в 1949 году во время распродажи в Ужуре дома и хозяйства познакомилась с двумя девушками, которые уговорили её устроиться на работу в группу геологоразведки в тайге. Около трёх лет трудилась в этом коллективе. Постоянная работа в таёжных условиях и без горячего питания привели к тому, что у Маруси заболел желудок. Сильно исхудала – остались кожа да кости. Не могла ничего есть, после каждого приёма пищи начинались колики. В больнице врачи ничем не смогли помочь. Уволилась с работы. Отправилась в Ермаковское помирать. Анастасия поставила дочь на ноги. Она собрала каменный зверобой и марьины коренья (пион уклоняющийся) и настояла их на отгоне самогона. Маруся пила настойку по 100 г три раза в день перед едой. Постепенно здоровье восстановилось. В 1953-1986 годах Маруся работала в швейных мастерских в Ермаковском и Норильске (в 1958-1963 гг.) швеёй до выхода на пенсию.
5 марта 1974 года в швейном предприятии села Ермаковское М.И.Иванова была награждена знаком «Победитель социалистического соревнования 1973 года».
За долголетний добросовестный труд от имени Президиума Верховного Совета СССР решением исполкома Красноярского краевого Совета народных депутатов от 26 июня 1985 года М.И.Иванова награждена медалью «Ветеран труда».
Марии Ильиничне Ивановой Указом Президиума Верховного Совета СССР от 6 июня 1945 года была присуждена медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.». Эту медаль ей вручили в администрации Ермаковского района только 15 июня 1995 года (в день её рождения и в связи с 50-летием Дня Победы).
20 марта 2004 года ей было вручено удостоверение «Труженик тыла Великой Отечественной войны».
Тётя Маруся в Ермаковском живёт одна, её муж Николай Никитович Неволин умер в 1992 году. Ей в 2011 году исполнилось 80 лет. Меня поражает то, что она продолжает вести огородное и садовое хозяйство. В огороде растут картошка (каждое утро она собирает колорадских жуков), овощи, в том числе арбузы и дыни. Дом и двор содержатся в образцовой чистоте. В повседневной жизни ей оказывают помощь сотрудница соцобеспечения Галя и школьники — бойцы трудового отряда главы Ермаковского района.

С.А. Семёнова с тётей Марусей на её огороде

Арбузы и дыни тёти Маруси

Мария Ильинична, конечно, прижилась к среде обитания в селе Ермаковском, привыкла к соседкам, с которыми общается ежедневно. Она уже не может жить вне этой среды. Тётя Маруся, хотя и признана тружеником тыла Великой Отечественной войны, ветераном труда и имеет пятилетний стаж работы на Крайнем Севере (Норильске), получает небольшую пенсию (в 2009 году она составляла 3900 рублей, с 1 сентября 2011 года – 9000 рублей). Но при общении с ней я обратил внимание на её удивительную черту – она ни на кого и ни на что не жалуется, довольствуется тем, что имеет.
Все три мои с женой посещения тёти Маруси были краткосрочными – не более двух ночей. Она, конечно, всегда сожалела по поводу нашего короткого пребывания. При двух наших отъездах держалась стойко, но в третий раз при прощании расплакалась. Тогда я остро почувствовал всю глубину горьких переживаний Марии Ильиничны, оказавшейся в принудительной разлуке с малой родиной и родственниками, регулярная связь с которыми сейчас невозможна по состоянию её здоровья, а также из-за отдалённости родного края и привычной нехватки финансовых средств на проезд.

М. И. Иванова и автор материала

Послесловие
20 мая 1996 года руководство Министерства внутренних дел Удмуртской Республики подписало справку о реабилитации Ильи Андреевича Иванова. В ней сообщалось, что раскулаченный в 1930 году решением Исполкома Граховского райсовета гражданин Иванов И.А. (в составе его семьи были Николай Андреевич и жена Анастасия Анисимовна) на основании пункта «В» ст. 3 Закона России от 18 октября 1991 года «О реабилитации жертв политических репрессий» реабилитирован.
Эта справка пришла в село Ермаковское после смерти Анастасии Анисимовны, которая последовала 21 мая 1996 года. Она так и не узнала о том, что за день до её смерти муж Илья Андреевич и она сама были реабилитированы. Хотя, если бы даже документ о реабилитации дошёл до неё при жизни, трудно сказать, что он принёс бы ей облегчение, ведь её муж и она были причислены к виноватым без всякой вины.
Таким образом, спустя 66 лет справедливость восторжествовала: правоохранительные органы Удмуртии признали, что отец тёти Маруси Илья Андреевич был раскулачен незаконно и несправедливо. За отнятое у него хозяйство тёте Маруся, благодаря хлопотам моего дяди Почётного гражданина Алнашского района Георгия Васильевича Васильева (сына Анисимова Василия Анисимовича) и В.Ф. Чермакова, получила от органов власти денежную компенсацию в размере 8 тыс. рублей. Сумма, конечно, чисто символическая. Разве можно в купюрах подсчитать тот моральный ущерб, физические страдания и материальные потери, которые выпали на всех членов семьи Ивановых по произволу группы лиц, наделённых властью?
В заключение хочу отметить, что герои изложенного материала, несмотря на частокол жестоких испытаний в жизни, не выпали из общества, не стали маргиналами, не впали в пьянство. Ни один из них не потерял жизненных ориентиров. Анастасия и Илья проявили необычайную стойкость в борьбе за выживание, не опустили руки даже в экстремальных ситуациях, жили сами и учили детей жить по совести, не отвлекались на поиск виноватых среди других в своих бедах, хотя имели на это полное право.
О моральном превосходстве Ильи Андреевича над своими обидчиками свидетельствует следующий случай. Упомянутый выше Александр Атнашов, участвовавший в раскулачивании Ивановых, в первой половине 1930-х гг. тяжело заболел и умер в Граховской больнице. Его мама обошла односельчан с просьбой помочь перевезти труп сына в Мари-Возжай для похорон. Но, видать, Александр в период раскулачивания причинил много зла жителям Мари-Возжая. Односельчане, в том числе родственники, отказались помочь Чопи. И только её брат Илья Андреевич, отбывший срок в исправительно-трудовой колонии в том числе стараниями своего племянника Александра, привёз из Грахово его труп. Проявленное Ильей Андреевичем великодушие и его склонность прощать своих притеснителей до сих пор удивляют даже тётю Марусю.
Судьба сыграла злую шутку с Павлом Спиридоновичем Ивановым. Он, как было отмечено выше, погиб в январе 1942 года в бою с гитлеровскими агрессорами, отдал свою жизнь в защиту Отечества. Но, несмотря на это, П.С. Иванов ещё в течение почти 55 лет числился кулаком и только 30 сентября 1996 года был реабилитирован. Денежную компенсацию за дом Павла Спиридоновича его дети и внуки не получили, она досталась, как поговаривают, другим лицам.
Во время работы над этим материалом я вспомнил, что в мои школьные и студенческие годы (в 1960-1970-х гг.) на занятиях по истории СССР и КПСС 1929-1930 годы характеризовались как «период перехода бедняцко-середняцких масс деревни к сплошной коллективизации». В памяти осталась информация о том, что для оказания крестьянству помощи в организации и развитии коллективных хозяйств по призыву партии в деревню выехали «двадцатипятитысячники», то есть 25 тыс. передовых рабочих, способных возглавить молодые колхозы. В учебниках и других изданиях тогда акцент делался на том, что озлоблённые кулаки всячески вредили колхозному движению, объявили настоящую войну крестьянам, вставшим под знамя коллективизации. В ответ на это партия провозгласила в отношении кулака политику ликвидации кулачества как класса на основе сплошной коллективизации. Перегибы и ошибки, имевшие место в ходе осуществления коллективизации, упоминались вскользь, для их оправдания приводилась ссылка на неизведанность нового пути в строительстве сельского хозяйства. Эти тезисы воспринимались моим поколением как аксиома, а о судьбе кулаков и их родственников, «ликвидированных как класс» тогда мало кто задумывался, ведь они представлялись в политической литературе «сорняками на поле социализма, подлежащими вычищению».
Бесспорно, в процессе раскулачивания центральными и местными властями по объективным и субъективным причинам были допущены перегибы и злоупотребления. В результате несправедливо пострадали многие невинные крестьяне, которых ни по каким параметрам нельзя было причислять к «классу кулаков». Каток политических репрессий безжалостно разрушил судьбы таких людей, искорёжил жизни их детей.
Из этого печального опыта настоятельно необходимо извлечь должные уроки. Было бы неплохо, чтобы должностные лица всех уровней, обладающие рычагами влияния на судьбы людей, в своей деятельности руководствовались известной заповедью «Не навреди». Между тем реальная жизнь показывает, что во все времена идеальное руководство процессами в людских коллективах и обществе в целом бывает только в отдельных умах и бумажных проектах. Поэтому каждому из нас есть смысл вырабатывать в себе жизнестойкость, основанную на следовании главным заповедям Христа, трудолюбии и созидательности, высоких моральных качествах, творении добра, любви к себе подобным, родному краю и Отечеству в любых условиях и испытаниях.

Борис Семёнов,
Удмуртия — Красноярский край — Москва.



2 комментария
  1. Статья произвела неизгладимое впечатление. Спасибо автору за поднятую тему, думаю, что потомки по достоинству оценят его труд. Меня давно не покидала мысль узнать о своих предках, после чтения статьи она лишь укрепилась и стала сигналом для действия.

  2. Раскулачивание — это очевидный государственный бандитизм, преступление против народа. Удивляет, что автор говорит о каких-то перегибах: «были допущены перегибы и злоупотребления. В результате несправедливо пострадали многие невинные крестьяне, которых ни по каким параметрам нельзя было причислять к «классу кулаков»»
    Одних, значит, ошибочно раскулачивали, а кого-то вполне заслуженно?!! Пока вот так люди терпимо будут относится к преступлениям власти — эти преступления будут повторяться вновь и вновь.

Оставить комментарий

Имя (Обязательно)

E-mail (Обязательно, не публикуется)

Сайт (не обязательно)

 
© 2017 Сельская Новь При копировании материалов обратная активная гиперссылка обязательна | Карта сайта